Канан — древняя и могущественная демоница. Её задача: спуститься в мир людей и полакомиться их душами. Переодевшись старшеклассницей, она выбирает себе первую жертву — скромного парня Ёдзи. Она уже предвкушает, как поглотит его душу, но происходит неожиданное: Ёдзи не пугается, а… признаётся ей в любви и просит стать его девушкой. Канан в полной растерянности — за тысячу лет никто не говорил ей таких слов. И вместо того чтобы съесть парня, она соглашается на свидание. Так начинается хаотичная и очень милая история о демонице, для которой обычные школьные дела оказываются страшнее преисподней.

Серафина привыкла к победам. Она — легенда, её имя заставляет врагов дрожать. Но очередной поход на восток оборачивается для неё полным разгромом. Плен, темница и мысли о скорой смерти — вот всё, что остаётся гордой принцессе-рыцарю. Но судьба готовит ей сюрприз. Её палач, могучий варварский король Веор, не собирается её пытать. Он приходит к ней с кольцом и предложением стать его женой. Серафина в шоке, но выбора у неё нет. Сможет ли она принять этот дикий мир и, возможно, найти в нём своё счастье?

В детстве голос Аполло спасал Арису Ямабуки от одиночества, но однажды эфиры исчезли. Спустя годы он находит зацепку в радиоклубе школы Фурин, где встречает четырёх девушек, мечтающих о карьере, связанной с голосом. Каждая из них может быть той самой. Помогая им с эфирами и стримами, Арису растёт как личность, сталкивается с чувствами, ревностью и неловкими ситуациями. Тёплый ромком с интригой, где переплетаются мечты, любовь и сила голоса.

Хадзимэ Кудо, человек строгих правил и непоколебимых традиций, словно отлит из камня древнего городка Цзюлунь. Этот уголок земли будто застыл во времени: узкие извилистые улицы, обветшалые дома и равнодушие к переменам. Жители не спешат встречать прогресс — ни модные заведения, ни новые идеи не находят здесь отклика.

Однако ровное течение жизни дрогнуло, когда Рэйко Кудзираи, очаровательная и страстная риелторша с фиалковым взглядом, обратила на него внимание. Её душа жаждет новизны, пространства, движения — всего, чего лишен Хадзимэ. Встреча двух противоположностей становится едва ли не судьбоносной: холод привычного одиночества встретился с теплом неожиданной симпатии.